О чём могут договориться Россия, Китай и США 19 ноября: неожиданные точки соприкосновения

Санкции, нефть, арктическая рыба и редкие металлы: где интересы Москвы, Пекина и Вашингтона пересекаются перед встречей в Шэньчжэне.

Концептуальная иллюстрация создана нейросетью. Не является фотографией встречи.
Концептуальная иллюстрация создана нейросетью. Не является фотографией встречи.

Нефть, северные маршруты, редкие металлы и даже рыба подо льдами Арктики. За громкими заявлениями о безопасности скрываются вопросы, в которых Москва, Пекин и Вашингтон одновременно зависят друг от друга и пытаются ослабить позиции соперников.

Владимир Путин, Си Цзиньпин и Дональд Трамп планируют встретиться 19 ноября в китайском Шэньчжэне, на полях саммита АТЭС. Трёхсторонний формат подтвердили МИД Китая и Кремль. Американская сторона называла среди тем ядерное вооружение и Иран.

Но сам факт встречи не означает, что лидеры заранее договорились обо всём, что вынесут на стол. Ниже — не перечень подтверждённых пунктов повестки, а узлы интересов трёх стран, которые помогают понять, зачем им вообще разговаривать.

Пролив, который важен даже тем, кто воюет санкциями

Один из самых чувствительных вопросов — проход судов через важнейшие морские маршруты. Для Китая это поставки сырья и экспорт товаров. Для США — безопасность мировой торговли и цены на топливо. Россия, в свою очередь, заинтересована в стабильной работе нефтяного рынка, хотя санкции и перенаправили её поставки.

В сентябре Белый дом, подводя итоги встречи Трампа и Си, сообщил: лидеры согласились, что отдельные страны или институты не должны взимать плату за проход по международным водным путям. Это изложение американской стороны, а не опубликованное совместное коммюнике.

На первый взгляд, в этой формуле нет Москвы. Но если вопрос касается маршрутов поставок нефти и мировой цены, последствия почувствуют и российские экспортёры. Возможный компромисс здесь уже не похож на абстрактный разговор о мире: речь о том, чтобы грузы проходили, страховщики не уходили с рынка, а скачок цен не ударил по экономике.

При этом согласие о свободе судоходства не означает согласия о санкциях или методах урегулирования кризисов на Ближнем Востоке.

Арктика: один продаёт газ, второй покупает, третий вводит санкции

Газовоз Minerva Amorgos у побережья Германии, 2023 год. Фото: Rhetos / Wikimedia Commons, CC0. Иллюстрация к теме перевозок СПГ.
Газовоз Minerva Amorgos у побережья Германии, 2023 год. Фото: Rhetos / Wikimedia Commons, CC0. Иллюстрация к теме перевозок СПГ.

В Арктике интересы трёх держав особенно тесно переплелись вокруг российского проекта «Арктик СПГ — 2».

Осенью отраслевое издание gCaptain сообщило, что два тяжеловоза под американскими санкциями загрузили в Китае модули электростанции для проекта. Маршрут судов через Северный морской путь издание тогда называло вероятным, но не подтверждённым. А по данным аналитической компании Kpler, все партии проекта с известным пунктом назначения, отслеженные с середины июля до начала октября, направились в Китай.

Для России это вопрос вывоза ресурсов и работы проекта. Для китайских покупателей — доступ к энергоресурсам. Для США — проверка того, насколько санкции способны ограничить проект, если у него остаются поставщики и покупатели.

Здесь возможен неожиданный поворот: каждая сторона говорит об одном и том же танкере на своём языке. Для Москвы это экспорт, для Пекина — поставка энергии, для Вашингтона — объект санкционного контроля. Общий интерес к предсказуемым поставкам существует, но сам по себе он не снимает противоречий.

Рыба подо льдом: редкий пример, когда три страны уже договорились

Ледокол Healy во время научной экспедиции в Арктике у Аляски, 2006 год. Фото: Prentice Danner / Береговая охрана США, общественное достояние.
Ледокол Healy во время научной экспедиции в Арктике у Аляски, 2006 год. Фото: Prentice Danner / Береговая охрана США, общественное достояние.

В Арктике есть и менее заметный пример сотрудничества. В 2018 году Россия, Китай, США и другие участники подписали соглашение о предотвращении нерегулируемого промысла в открытой части центральной Арктики.

Смысл договорённости необычен: стороны решили сначала изучать экосистему и обмениваться научными данными, а не ждать, пока начнётся неконтролируемый вылов. Соглашение касается определённой части Северного Ледовитого океана, а не всей Арктики.

Этот пример показывает, что для Москвы, Пекина и Вашингтона возможны узкие практические договорённости даже там, где они соперничают за маршруты и влияние. Сохранить действующие правила и возможность научного взаимодействия иногда проще, чем создавать новые после конфликта.

Это не означает, что арктический промысел включён в повестку встречи 19 ноября. Но пример важен: механизм, участниками которого являются все три страны, уже существует.

Китайские металлы и американский рынок: партнёры поневоле

Неодим-железо-борный магнит по технологии Ames Laboratory, 2010 год. Фото: Министерство энергетики США, общественное достояние.
Неодим-железо-борный магнит по технологии Ames Laboratory, 2010 год. Фото: Министерство энергетики США, общественное достояние.

Редкоземельные материалы нужны производителям электроники, автомобилей, промышленного оборудования и оборонной техники. Китай занимает важное место в их переработке, а США заинтересованы в устойчивых поставках.

В сентябре Reuters сообщило, что некоторые китайские поставщики приостановили отгрузки американским клиентам, опасаясь нарушить китайские ограничения. При этом агентство не смогло установить общее число таких компаний. Говорить о полном прекращении поставок нельзя.

Белый дом после сентябрьской встречи Трампа и Си также заявил, что страны продолжают работать над проблемой поставок редкоземельных и других критически важных материалов.

Российский интерес лежит рядом: Москва обладает собственной сырьевой базой и заинтересована в рынках сбыта и переработке. Но американско-китайский спор о конкретных поставках не следует автоматически считать переговорами с участием России.

Для трёх стран вопрос шире одной сделки: кто добывает сырьё, где его перерабатывают, в какой валюте оплачивают и чьи ограничения могут остановить груз уже на пути к покупателю.

Доллар: отказаться от зависимости проще, чем заменить систему

Россия и Китай развивают расчёты в национальных валютах, а страны БРИКС обсуждают альтернативные платёжные механизмы. Казанская декларация объединения поддержала использование национальных валют в международных операциях, но не объявляла запуск единой валюты БРИКС.

При этом доллар остаётся крупнейшей резервной валютой. По данным МВФ, во втором квартале 2026 года на него приходилось 56,7% мировых официальных резервов с известной валютной структурой, на юань — 2,11%. Это показатели резервов, а не доли валют во всех торговых расчётах.

Для Москвы вопрос расчётов связан в том числе с санкционными ограничениями. Для Пекина расширение роли юаня повышает самостоятельность, но важно не нарушить торговлю с крупнейшими рынками. Вашингтон заинтересован в сохранении роли доллара и своих финансовых инструментов.

Парадокс в том, что даже при разговорах о снижении зависимости от доллара всем трём странам нужна работающая система международных платежей. Её сбой ударил бы не только по политическим решениям, но и по обычным поставкам товаров.

Не «раздел мира», а поиск пределов

Вокруг встречи в Шэньчжэне уже звучат сравнения с Ялтинской конференцией. Но историческая аналогия не заменяет конкретных решений. У каждой из трёх сторон собственные интересы, а совпадение по одному вопросу не гарантирует уступок по другому.

Самый заметный результат встречи может оказаться не в большом документе. Например, если лидеры обозначат, какие каналы связи сохраняют открытыми, где допускают экономическое взаимодействие и какие спорные вопросы готовы передать для дальнейшей работы министрам.

Но это пока возможные направления, а не обещанный итог. Встреча ещё впереди, и делать вывод о достигнутых договорённостях до неё нельзя.